Интервью с учителем истории и обществознания

На кого ты учился и как ты выбрал профессию учителя? Что определило твой выбор?

Я учился на историка, по образованию я учитель истории и права. У меня сестра — преподаватель истории, и она всегда говорила, что у меня знания не уступают ее знаниям, что попробовал бы себя в школе. Но после окончания института и армии я пошёл другим путём — в маркетинг, СММ. Я маркетолог, по сути, больше 10 лет уже. Основная моя профессия всё-таки — маркетолог.

Окончательной поворотной точкой перехода в школу стал тот факт, что я со своими друзьями, коллегами, тоже маркетологами, пробовали открыть магазин, попробовали на себя работать, и вообще ничего не получилось, и очень сильно переругались мы. Ну, такой очень большой стресс хапанул, и я решил сменить обстановку и уехать работать учителем в школу, по совету сестры. Вот так я и стал учителем.

Вообще изначально после 11-го класса я мечтал поступить в пограничный институт, но у меня не получилось. Я решил отучиться по специальности, которая мне нравится по предметам, а после института пойти уже в армию и после армии остаться, пойти по военной специальности. Но, попав в армию, я понял, что это вообще мне не подходит. Склад характера у меня не такой, чтобы быть в армии и фактически самому себе не принадлежать.

После армии я пришёл, попытался устроиться учителем, но не получилось в своей родной Башкирии. А в голове — я ещё молодой тогда был — не было таких мыслей, чтобы поискать работу в других регионах. Ну и пошёл — сначала торговым экспедитором работал, после этого попал в крупную компанию-провайдера в Башкирии. Там было масса социальных проектов, связанных с рекламой. Понял, что хочу попробовать себя в рекламе. Ушёл, попробовал, стало получаться. Вот как-то так, вкратце.

Расскажи, в каком регионе ты сейчас работаешь? Пользовался ли ты какими-либо программами по типу «Земский учитель» или устраивался самостоятельно?

Я уже три года работаю не в своём регионе. Просто в своём городе я не смог найти работу учителем, плюс хотел сменить обстановку полностью, уехать на время, привести мысли в порядок. Нашёл школу самостоятельно, «ВКонтакте», в группе «Мы ищем учителей», в республике Марий Эл, в деревне. А я именно в деревню хотел поехать, прямо целенаправленно, не в город. Написал туда, мне позвонили, сказали: «Приезжайте». Я сказал: «Да, приеду». Поехал туда и год отработал.

Но там зарплата была очень маленькая, где-то тысяч 20 примерно. Плюс жил не отдельно, а меня подселили к одному дедушке, то есть не особо комфортно было. Решил через год поехать в Амурскую область на более высокую зарплату. Поехал. Год я работал в Амурской области. Там зарплата была высокая, но условия жизни просто колоссально сложные. То есть это маленькая железнодорожная станция, где продуктов нет, хорошей воды нет, топят углём, ты дышишь этим всем. Поработав там, я решил, что надо как-то ближе к дому. Вот попал в Ханты-Мансийский автономный округ. То есть в Башкирии я даже не рассматриваю.

То есть ты поработал в разных регионах. Как влияет регион, масштаб населённого пункта, его обустроенность на работу учителя?

Проще всего, конечно, было работать в Марий Эл, потому что это небольшая деревня, может быть, домов 400. Там люди проще, дети гораздо проще, контакт с родителями гораздо проще. То есть я мог, условно, к ним домой прийти — позвонить, естественно, — и меня примут душевно, радушно. Было всё хорошо, но всё упиралось в зарплату. А так там всё было довольно здорово, именно в школе.

В Амурской области, несмотря на всю пропаганду, которая ведётся у нас по телевизору и не только… Я когда туда ехал, думал, что: там столько же денег выделяется на БАМ, на всё строительство! Приехал, а там вообще ничего нету, ни инфраструктуры, ничего. Условия ужасные. Я там, условно, перестал есть хлеб, сахар, кофе, потому что это всё невозможно было купить. Ну, время от времени продаётся, но смысла не было. И люди, вот именно администрация… там сложилась какая-то система кланов. То есть, условно, есть директор, и вокруг неё 3-4 человека, её приближённые, которые давят на весь остальной коллектив. Они очень долго в этой школе проработали. Я, в принципе, их понимаю, почему такая система у них сложилась. Директор доверяет им больше, потому что она уверена, что они никуда не уедут. Но морально это давило довольно-таки.

А вот в посёлке в Ханты-Мансийском округе, где я сейчас нахожусь — здесь очень большое количество людей, которые работают в «Газпроме», получают очень высокие зарплаты. Дети очень тяжёлые. Родители по любому поводу жалуются, сразу в администрацию посёлка идут. Таких избалованных и наглых детей я не видел. Можно ожидать наглости, условно, от седьмого-восьмого класса, когда у них переходный период. Но когда пятиклашки — не знаю, что они там насмотрелись «ТикТоков» или ещё чего — тебе говорят: «Да я Вас засужу», — немножко так в осадок выпадаешь. И директор здесь говорит: «Не кричать, голос не повышать, ни в коем случае не трогать». Даже оставить их на беседу один на один ни в коем случае нельзя, потому что они потом могут нарассказывать, что ты его, условно, ударил.

Такой случай у меня был: я девочку оставил поговорить, потом она заявила директору в письменной форме, что я якобы её там трогал за плечо или ещё за что-то. Ну, я в шоке был, конечно. В этом плане здесь тяжелее. Не знаю, что в городах творится, но думаю, что чем крупнее город, тем труднее учителю. В деревнях проще.

Согласен ли ты, что работа учителя сопряжена с сильным стрессом? Испытывал ли ты его, или ситуация сгладилась тем, что первым местом работы была деревня и всё получилось по-человечески?

Первую неделю я испытывал дикий стресс. Потому что историю я знаю прекрасно, очень хорошо, на глубоком уровне, это правда, но методику преподавания-то я не знаю. То есть я прихожу и думаю: «А как вести уроки-то?». С сестрой очень часто советовался. Она мне подсказывала: «Ты рассказываешь-то хорошо, предположим, но, если ты целую лекцию будешь им 30 минут рассказывать, даже интересные факты, им же тяжело будет». В этом плане стресс был. А ещё то, что приходилось каждый день сидеть в школе, несмотря на мои знания, открывать учебники. То есть, условно, у меня рабочий день заканчивается в 2 часа дня, а из школы я уходил в 7-8 вечера, потому что сидел, записывал конспекты для себя, чтобы прийти и как-то подавать урок, в какой форме, где какой этап, чтобы ничего не забыть. Вот этот первый год был очень тяжёлый в этом плане. В Амурской области уже попроще было, хотя там мне добавился 10-й и 11-й класс, то есть тоже приходилось записывать. А для 6-го, 5-го у меня уже конспекты были готовые.

Какая ситуация в с условиями труда, с зарплатой?

Больше всего платили в Амурской области. Но условия проживания там были самые тяжёлые из всего, что я встречал. То есть нет ни инфраструктуры, ни интернета, ничего, только мобильный интернет, телевидения особо нет, ни воды хорошей. Но платили хорошо, где-то 90-100 тысяч я получал.

Здесь, в ХМАО, в зависимости от количества часов, у меня зарплата меньше, где-то 59 тысяч я получаю. Здесь вот именно коллектив очень хороший, учительский. Но с детьми очень тяжело, прямо очень большой стресс испытываешь. Вот среда начинается — понедельник, вторник, среду отработал, и уже прямо вообще никаких сил нету. Там как-то два дня себя заставляешь, в четверг, пятницу.

Как проходит твой обычный рабочий день? Или он сильно отличается в зависимости от того, какие у тебя по возрасту классы, грозит ли им экзамен и так далее?

Например, если взять Амурскую область, у меня был 10-й класс — очень сильный, хотя всего два человека, два парня, которые, кстати, очень сильно были увлечены левыми идеями. И так как им очень нравилась история и обществознание, у них было углублённое изучение. А учебники отвратительные, сами, наверное, знаете, слышали. Я нашёл старые советские учебники, плюс учебник МГУ, и старался давать им информацию объёмно. То есть они просили, например: «Хотим Вторую мировую войну, ну, Великую Отечественную». — «Хорошо, давайте будем заниматься». Вот такой подход был.

11-й класс у меня не сдавал ни историю, ни обществознание. А нет, девочка сдавала обществознание. С ней я занимался углублённо. Практически сейчас всё идёт на подготовку к ЕГЭ. Меня вот это тоже очень сильно раздражает, когда некоторые предметы выбрасываются. То есть: «Он же у вас не сдаёт, мы у вас его забираем». Историю, типа, девочка не сдаёт — ведите на истории обществознание, пусть она готовится.

Здесь у меня классы уже большие. Стараешься как-то разнообразить материал. Для маленьких — видео какие-нибудь, картинки, больше наглядности. Ну, им, правда, по большей части всё равно.

Приказ Минпросвещения о том, что из программы 6-7 классов с 1 сентября 2025 года исключат обществознание, как-то уже обсуждался?

У нас было заседание методистов, но я там не был, там только методисты были. Они говорят, что вместо обществознания будут ставить историю России. Доходят слухи, что будет ещё какой-то урок патриотизма, что-то такое будут вводить. Пока всё так смутно, потому что до сих пор даже нет распределённых часов на следующий год.

Другие учителя сообщали, что отчасти убранные часы обществознания будут заменены на часы краеведения. Эти изменения будут влиять на заработную плату?

Всё будет зависеть от количества часов, которые учитель получит. Например, я понимаю, что хочется зарплату, условно, 90 тысяч. Я сейчас с головы просто беру. Но это такая нереальная нагрузка. Я просто не представляю, как учителя ведут по шесть, по семь уроков в день. У меня 26 часов, и то надо готовиться, тетрадки проверять, я не всё это успеваю. Насколько я понимаю, они хотят просто часы обществознания поменять. То есть, если было, условно, 38 часов обществознания в шестом классе, также 38 часов и оставляют, но вводят либо историю России, либо вот краеведение. Но как будет, я не знаю.

Как считаешь, исключение обществознания принесёт какие-то положительные или неприемлемые плоды?

Ну, такой глубокий философский вопрос. Просто дети сейчас в массе своей — вот здесь я смотрю — им просто-напросто неинтересна учёба, их ничего не интересует — ни история, ни патриотизм, они даже этого всего не понимают. Если общественное бытие рождает общественное сознание, а вокруг творится, скажем так, ничего хорошего, то, естественно, детям всё равно. Для них учитель — это вообще не авторитет. Я раньше, первый год тут работая, думал, что, может быть, это зависит от того, что я такой, типа, молодой, меня мало знают. Но потом, когда увидел, что и к другим учителям, которые много лет работают, такое же отношение, я крайне удивился. И то, что правительство пытается как-то патриотизм внедрить — ну, я считаю, что это так не работает. Ничего от этого не поменяется. Хоть 12 часов истории добавьте в неделю. Дети напрямую говорят: «Зачем нам эта история и обществознание?», да и вообще все предметы. «Если я не сдаю ОГЭ или ЕГЭ, я сдаю русский и математику, всё, а остальное мне вообще всё равно». Вот это я слышу очень часто от детей.

Чаще стали ученики уходить после 9-го класса в колледжи, на какие-то рабочие, прикладные специальности, или тенденция всё та же — поступать в вузы?

Как я обратил внимание, здесь из трёх 9-х классов останется примерно человек 20 из 50. Здесь рабочие специальности востребованы. Регион-то газо- и нефтедобывающий, они в основном все идут по этому направлению. Девочки мечтают просто отсюда свалить. Они не хотят жить в посёлке, мечтают о Екатеринбурге, каком-нибудь крупном городе. В головах у них — часто слышу про блогерство, потом открыть там маникюрный салон. Единицы хотят пойти на какие-то серьёзные специальности, ну, из тех, с кем я разговаривал. То есть большая часть 9-х уйдёт в этом году.

Это их решение или их подталкивают к завершению учёбы? Есть сведения, что в некоторых школах рейтинг стал зависеть от того, какая доля учеников уходит в рабочие профессии с 9-го класса, и учителям вменяют разговоры с учениками в пользу этого решения.

Здесь всё происходит естественно. Люди видят уровень достатка рабочих профессий местных, который зачастую, я так понимаю, превышает даже инженерный, и в принципе уходят самостоятельно, по доброй воле. Но и давление со стороны администрации тоже идёт. Меня часто зовут в администрацию на аттестацию работников, как учителя истории. И я слышу, как глава администрации постоянно говорит, чтобы 9-классников возили на предприятия, в колледжи, где обучают рабочим специальностям, то есть склоняют. Плюс, естественно, учителя некоторым 9-классникам говорят: «Ну зачем тебе это надо, 10-11 класс? Там ЕГЭ будет». Если они девятку не сдадут, то остаются в вечерней школе, а если 11-й не сдашь, то всё, уйдёшь со справкой. То есть тенденция эта есть.

Всё большее распространение получает ранняя специализация: учащихся уже в 5-м классе разделяют на естественнонаучные, физико-математические, социально-экономические и общие классы. Сталкивался ли ты с этим и как к этому относишься?

Здесь такого пока не наблюдал. Ученики как в 5-м классе выпускаются, так и остаются все вместе в 6-м. А вот в Башкирии у меня племянница в гимназии учится, у них такое есть, их разделяют. Она сейчас 7-й класс закончила. Их будут разделять как раз на гуманитариев и естественно-научное направление. Их ставят перед выбором, куда они хотят.

Отношусь к этому скорее негативно, чем положительно. Потому что разделение должно быть, может быть, уже в 10-11 классе, когда они взрослые уже становятся, как-то начинают думать о профессии. А в 6-7 они же должны получить универсальное, всестороннее образование. А так получается, у них просадка по одному предмету будет. Плюс они же, детишки-то, за новостями следят. Возможно, в «ТикТоке» они слышали, что, возможно, в будущем отменят экзамены ОГЭ, оставят только русский и математику, и они очень радуются этому [в январе 2025-го года в Госдуму внесли законопроект, которым предлагается снизить число обязательных экзаменов по ОГЭ по окончании 9-го класса до двух — русского языка и математики; сейчас кроме этих предметов нужно обязательно сдать еще 2 предмета по выбору – прим. Сизифа]. Они просто счастливы. Я им говорю, что для них это просто катастрофа будет: «Вы что, куда вы будете поступать?» Они: «Нет, нам ничего не надо. Русский, математика. Мы сдадим и уйдём. Всё».

Дальше планируешь в ХМАО остаться работать или подыскиваешь что-то другое? Привык к такому ритму — менять регионы?

Нет, я, конечно, хотел бы задержаться в школе здесь. Но я не совсем уверен, стоит ли мне вообще оставаться в школе. Просто, как вам сказать-то… когда конец года, просто сил никаких нет. В мае работать вообще никаких сил не было. Плюс нас заставили выставить оценки 9-классникам за две недели до окончания учебного года, потому что у них ОГЭ начинается. А после того, как им оценки ты выставил, они вообще уже ничего не хотят делать. То есть они и до этого-то ничего не хотели делать, а теперь их уже и не смотивируешь никак. Оценки-то есть. Всё, они говорят: «Мы ничего не будем делать, мы ничего не хотим, мы хотим сидеть и ничего не делать».

Принуждает ли администрация выставлять оценки, чтобы способствовать рейтингу школы, давит ли, чтобы не ставил двойки?

В Марий Эл, где я работал, говорили: «Если Вы двойку за год поставите, хорошо, ставьте. Но фишка в том, что Вы будете летом с ним заниматься». То есть если оценка за четверть двойка, будешь на каникулах заниматься с этим ребёнком.

В Амурской области политика была направлена в другую сторону: ни в коем случае не ставьте им пятёрки. «Если у них за год выходит пятёрка, а они на ЕГЭ это не подтвердят, то у нас будут серьёзные проблемы. И медали лучше не давать никакие, потому что вдруг они это не подтвердят, будут большие проблемы».

Здесь, в Ханты-Мансийском автономном округе, мы корректируем результаты всероссийских проверочных работ, чтобы не было низкого рейтинга, чтобы мы в красную зону не попали. То есть ты проверяешь, и у тебя не должно быть больше пяти двоек. Делай как хочешь. Детям-то ладно, можно выставить эти двойки, но в работах должны быть тройки. Но если ребёнок и родитель попросят работу посмотреть, ради интереса, что не так, они же увидят, что там тройка. То есть мы очень сильно рискуем из-за этого. Если ты, предположим, ему три поставил, а у него двойка, они же между собой общаются, родители, скажут: «У моего ребёнка двойка, а у него тройка. Как так?». Захотят, например, проверить. Всё.

Двойки тоже не рекомендуют ставить здесь. У нас одна учительница математики — она категорически была не согласна с тем, чтобы одного ребёнка допустили к экзаменам, потому что он весь год мало того, что хамил ей, так ещё и вообще ничего не делал. Её прямо на педсовете заставили поставить ему тройку. Она сказала: «Я своей рукой ставить не буду, ставьте сами. Я против». Всё равно поставили.

Есть дети, которые стараются. У них просто не получается, но они пытаются всё это делать. Например, у меня в прошлом году директор в Амурской области спросил: «Зачем вы ставите пятёрку?». Я говорю: «Как я поставлю ребёнку четыре, если он всё выполняет? Я могу вам принести его тетрадку. Как я буду занижать оценку?». Мне объясняют: «А вдруг он на ЕГЭ не подтвердит?» Я говорю: «Ну как вы себе представляете, что я скажу этому ребёнку?» То есть тут наоборот ситуация.

Есть мнение, что постепенно «старая гвардия» уходит, а молодые в школе не задерживаются, соответственно, скоро будет острый недобор, и мы на пороге катастрофы в образовательной сфере.

То, что на пороге катастрофы — это однозначно. Образование просто гробят, уничтожают всё наследие советского образования. Это я точно могу сказать. В школу учителя вообще не хотят идти.

Предположим, с нас снимают бумажную работу. Хорошо, вы не заполняете бумажные журналы, но у нас есть электронные журналы, которые надо заполнять. Там чёткий, строгий шаблон. Например, нельзя писать «нет домашнего задания», если была контрольная работа. Хотя я пишу это не только же детям, но и родителям, чтобы они открывали и смотрели, почему нет домашнего задания. Мне делали замечание: «Мы так не пишем. Мы пишем "нет дз". У нас шаблон, вот и по шаблону пишите, переделывайте всё».

Потом «Сферум» [онлайн-платформа для взаимодействия учителя с учениками и их родителями с функционалом проведения видеоуроков, загрузки материалов к урокам, дистанционных родительских собраний, общения в школьных чатах — прим. Сизифа], который надо читать, писать туда, лайкать. Здесь это не так сильно. Вот в Амурской области как нас с этим «Сферумом» мучили! Просто в день должно быть, условно, 10 сообщений, лайки, чтобы родители ставили. Делайте что хотите, чтобы они это всё писали. Объясняешь, что родители не хотят это делать. «Нет, они должны писать в "Сферуме". Никаких Ватсапов [принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ ], никаких Телеграмов». Вот этой работой нас просто загружают.

Я ещё не классный руководитель здесь, а в двух предыдущих школах был. На классного руководителя ещё больший объём сваливается: писать в родительские чаты, давать ту или иную информацию за детей, проводить мероприятия. Фотосъёмка обязательно должна быть, фиксированная. Если ты скинул какие-то не очень хорошие фотографии, говорят: «Идите переделывайте, чтобы красивые фотографии были». В Амурской области был сильный крен в эту сторону.

Количество всяких вебинаров, олимпиад, которые дети даже не понимают, зачем это надо. В положении написано, что участие необязательно, а тебе администрация говорит: «Вы обязаны участвовать». А олимпиада, как правило, в субботу-воскресенье. То есть ты выходишь на работу с ребёнком, обязательно должен присутствовать. Если не участвовал в олимпиаде — по шапке тебе надают. Вот так в Амурской области было.

Здесь переработки заключаются в том, что, когда какие-то мероприятия — например, фестиваль «Вдохновение», где учителя из разных школ танцуют, поют — ты в субботу-воскресенье работаешь. День рождения школы — суббота-воскресенье работаешь. «Учитель года» — суббота-воскресенье ты работаешь. Никто тебя не спрашивает, хочешь ты или не хочешь. На различных спортивных мероприятиях должен присутствовать, хоть выходной, хоть не выходной.

Это хоть как-то оплачивается дополнительно?

Есть стимулирующие выплаты, для получения которых ты можешь подать информацию об участии в тех или иных мероприятиях, но там премия будет, условно, 2-3 тысячи. Смысла заполнять этот лист [документ для комиссии по распределению стимулирующих выплат — прим. Сизифа], а он, кстати, такой большой, я не вижу. Отгулы за некоторые мероприятия ты получаешь, но ты сам должен отслеживать, подходить и говорить: «Я вот там-то, там-то участвовал, поставьте мне, пожалуйста, отгул». У меня накопилось некоторое количество отгулов, но их можно использовать только в каникулярное время.

Плюс ещё своя работа. Сядешь проверять тетради. Классы-то большие, у меня два 6-х класса — это штук 50 где-то тетрадей, часа два с половиной. А я же ещё не проверяю грамматику. Я вот представляю, как учителя математики и русского мучаются. Я-то проверяю в основном содержание.

Здесь ещё есть «ЯКласс» — такой интернет-ресурс, в котором заставляют создавать и выдавать проверочные и контрольные работы. И в этом ресурсе ты потом их проверяешь. От этого тоже растёт рейтинг школы. Нас обязывают не меньше четырёх работ выдавать в месяц. Мол, этот ресурс нашей школе дали, вы давайте, пользуйтесь им.

То есть ты не можешь распечатать эти листочки с тестом и раздать? Ты должен их сделать именно онлайн?

Да, именно онлайн. То есть дети приходят, ты им говоришь: «Телефоны достаньте. Я вам ссылку скину». Переходят, и там какой-нибудь тест или ещё что-нибудь.

Когда ты говорил, что «по шапке надают», это ты имеешь в виду, что могут депремировать? То есть это именно экономический способ давления на учителя или есть какие-то дополнительные административные рычаги?

Если ты, например, не хочешь приходить на какое-то мероприятие, то, во-первых, испортишь отношения с администрацией. А отношения с администрацией портить не хочется, потому что от них очень много зависит в твоей трудовой деятельности. Если ты, например, скажешь: «Я не хочу в этом участвовать, не буду и всё». Как была у меня ситуация, когда меня заставили ехать на «Зарницу», когда не было учителя ОБЖ. Просто приказ от администрации школы. Вот приказ, где ваша фамилия указана. Всё. Хотите — отказывайтесь, но это уже приказ. И в случае отказа с вами будут уже в письменной форме разборки. Это не только со мной происходило. Я с учителями физкультуры общаюсь, с ними тоже такое было, когда их заставляют ехать на мероприятие. Тоже просто распечатывают приказ, что вот ваша фамилия, ознакомьтесь, распишитесь.

Вообще учителя по трудовому договору оформлены? Потому что преподавателей в вузах сейчас уже иногда по договору гражданско-правового характера (ГПХ) нанимают. И соответственно появляется ещё такой дополнительный способ давления на вузовских преподавателей как просто непродление договора.

По трудовому. Учителей же по стране вообще катастрофически не хватает. Если зайти на сайт с вакансиями, там просто пожар, повсюду катастрофически не хватает учителей. У меня племянница в гимназии учится, у них учителя физики не могут найти. А это всё-таки гимназия, ну и город. Никто не хочет идти учителем.

Но при этом, судя по условиям, по давлению на учителей, по вменяемой нагрузке, складывается впечатление, как будто бы у администрации за забором очередь стоит. Кстати, как у вас отношения с администрацией вообще?

В Амурской области было ясно видно, что директор начисляет премии своему приближённому кругу. Плюс там у нас внеурочки очень много было, и директор заставляла нас её вести. И если ты, например, внеурочку пропускаешь в силу того, что дети не пришли, тебе выговаривают. А своему ближнему кругу она не выговаривала. Когда я изначально сюда ехал, обещали зарплату 90 тысяч, а по факту вышло намного меньше. Я просто решил остаться, не уезжать.

В коллективе вы обсуждаете условия труда, зарплату, педагогические проблемы?

Есть учителя, которым я доверяю, но я не со всеми так могу откровенничать. В прошлой школе я очень сильно сблизился с учителем английского языка, который тоже приехал, из Томска парень. Я уехал через год работы, потому что не мог с директором найти общий язык, а он решил остаться и занял там должность советника. Плюс он вёл какую-то внеурочку. У него зарплата выходила около 200 тысяч. И директор ему перестал начислять премии с формулировкой: «Ну, вы же и так хорошую зарплату получаете», и лишил его классного руководства. То есть надавил на то, чтобы его выжить из школы.

Очень много зависит от директора, от завуча. По факту, уволить они тебя не могут, пока это так. Но они могут такие тебе стрессовые условия создать, чтобы ты сам убежал. Такое я встречал, и не только со мной такое происходило. А почему они себя так ведут, директора? Наверное, потому что своя рубашка ближе к телу, и пока они на такой должности, где могут так или иначе контролировать денежные потоки, думают: «Пусть после меня хоть потоп».

Как ты думаешь, вообще возможна, скажем, в перспективе пяти ближайших лет, профсоюзная активность среди учителей?

Ну, я на это очень надеюсь. Прямо очень на это надеюсь. Есть же профсоюз «Учитель». Я когда слушал ролики на «Вестнике Бури» [Андрей Рудой, автор YouTube-канала «Вестник Бури», включён Минюстом РФ в список иноагентов], там рассказывали про профсоюз учителей на Дальнем Востоке. У нас тоже есть чат в Телеграме, где мы обсуждаем различные новости. То есть зачаточное движение есть, но я надеюсь, что с ухудшением общественно-экономической ситуации в стране движение будет нарастать.

Родители же тоже видят, что учителя почему-то уходят из школы. Мне и в Марий Эл, и в Амурской области задавали вопрос: «А почему вы не остаётесь? Дети к вам привыкли, хотят, чтобы вы остались». Ну, адекватные родители, я имею в виду.

И что ты отвечал на это? Пытался донести до них свою ситуацию, получал какую-то поддержку с их стороны?

От родителей? Нет, я не жаловался. Не хотел портить отношение родителей к директору школы, потому что это касалось только меня и её. Сказал, что так сложились обстоятельства, что устал, хочу домой.

В Марий Эл у меня всё отлично было, и я просто правду сказал, что зарплата маленькая, что невозможно на такую зарплату так далеко находиться и жить.

Здесь пока не решил, честно, что делать. Я просто понимаю, что если вернусь в рекламу, я смогу эти же деньги зарабатывать. Рекламщик-то я неплохой, в принципе. А стресса меньше будет. То есть иногда со школы приходишь, аж руки трясутся. Есть такие классы, которые вот настолько тебя доводят. Но родителей я не настраиваю против школы, если отвечать на этот вопрос.

Речь не про то, чтобы настраивать родителей против конкретного директора. Но имеет смысл выстраивать диалог с родителями в ту сторону, что без взаимодействия прогрессивных учителей, учеников, родителей наше образование окончательно рухнет. Буквально потому, что учитель уедет из вашего населённого пункта из-за условий труда. Но и глобально те же тенденции, пусть и не столь заметные на первый взгляд.

Есть вообще такое предположение, что учителей хотят заменить. Вводят же эти модули «Разговоров о важном». Там же ты просто включаешь видеозапись, потом презентация, то есть любой учитель справится. Потом, как заменяют учителей физики? Есть ресурс «Моя школа». Там все уроки разбиты по темам. То есть, предположим, не хватает учителя физики или химии. Ты просто выводишь на экран урок, предположим, «Электродинамика». И просто по блокам идёшь: нажал, переключил, там задание, теория, лекция, видео. Дети посмотрели, записали. Потом следующий блок — какие-то задания, в конце подведение итогов.

Складывается ощущение, что наше правительство думает следующим образом: мы учителей заменим нейросетями и вот этими интернет-ресурсами, пусть уходят. Вот прямо складывается такое ощущение. Когда у детей спрашиваешь об этом, некоторые говорят, что было бы здорово. «Я буду сидеть дома», как в дни, когда здесь холодно и они удалённо работают. Они же не понимают ещё в своём возрасте, что таким образом они вообще никакого образования не получат. А им-то здорово. В каком плане? Сижу я дома, ничего не делаю, учитель не стоит надо мной, не вдалбливает мне материал. А я вот так прошёл этот тест, списал с интернета, оценку получил, и всё.

Целенаправленно идёт такая заточка детей. И что больше всего пугает, что их интересует оценка, больше ничего. Раньше-то школа и воспитывала, и давала образование. А сейчас аспект воспитания полностью вымывается из школы. Детишки не понимают, куда мы катимся и во что всё это выльется. Пробуешь им объяснять, на свой страх и риск, какие-то темы поднимаешь. Например, про план «Ост» рассказываешь, что нацисты хотели устроить с образованием. Говоришь: «Ничего не напоминает?». Или там про закон о кухаркиных детях рассказываешь. До некоторых доходит, но до массы — нет. Просто если об этом узнает кто-нибудь, что ты такое говоришь на уроках, то тебе будет очень плохо.

Расскажи, как цензура и самоцензура сейчас в школе работают?

Ну, смотрите, есть класс, которому ты доверяешь. Из трёх девятых был один такой. А в двух других — ни в коем случае ничего нельзя говорить. Они тебя специально выводят на эти темы. Говорят: «А вы за Россию или за Украину?». Ты молчишь, говоришь: «Ничего не думаю». Они: «Ну, значит, вы за Украину». Пытаются тебя на это вывести. В процессе просто понимаешь по тому, какие вопросы дети задают, что вот этому классу это интересно, они хотят выслушать твоё мнение, и ты им доверяешь.

А есть классы… у меня были разборки с шестым классом. Они очень плохо себя вели, и мы пошли к директору с их классным руководителем. Я был в шоке от того, что они меня записывали на диктофон. Многое из того, что я говорил. Но я, к счастью, ничего такого им не говорил. Но они хитрые, они следят за этим. То есть надо быть очень аккуратным в этом плане. Все вот эти скользкие темы не обсуждать со всеми классами.

Необходимо возвращать авторитет учителя. Какая ситуация, с которой я сталкивался во всех трёх школах: директора, администрация школы невероятным образом боятся, если родители напишут жалобу куда бы то ни было. Страх просто какой-то нереальный. «Ни в коем случае не ругайте, никаким словом не называйте». Понятно, что мы не переходим на личности, но даже такое слово, например, когда ты мальчику невысокого роста говоришь: «Эй, ты, мелкий», — по-дружески просто, мы с ним нормально общаемся — даже вот это выставляют [как недопустимое]. «Ни в коем случае не переписывайтесь с учениками в личке» — хотя мы обсуждаем вопросы касательно учёбы, у меня задание спрашивают. «Нет, всё через классного руководителя». Зачем это звено?

Нужно поднимать авторитет учителя, вводить какую-то систему наказания. Дети просто очень инфантильны и избалованы. Ну, как раньше, в Советском Союзе, возвращать подобные практики — когда, например, если ребёнок плохо учится, ведёт себя некультурно, проводить собрания на работе у родителей, где всё это рассказывать. Рукоприкладства нам никакого не надо. Нам хотя бы дали возможность трудового воспитания. Об этом-то много говорится, но это же не выполняется.

Я ребёнка даже после уроков оставить не могу. Запрещено. То есть он, например, плохо у меня учится, я хочу, чтобы он остался и доделал, положим, домашнее задание. Мы оставляем на свой страх и риск. Нам бы дали возможность, я не знаю, хотя бы заставить их полы мыть в случае нарушения дисциплины, хотя бы что-то такое, какой-то инструмент.

Они же очень проницательные дети, особенно маленькие. Пятый класс — самый сложный. Они тебя специально провоцируют, и не только меня, других учителей тоже — я потом уже понял. Специально тебя вывести из себя, чтобы заснять, записать, чтобы потом пойти на тебя жалобу написать. Им весело. А что с ними делать? Кричать на них нельзя. С урока выгонять их нельзя. Если ты их выгоняешь, то на твой страх и риск, потому что если что-то с ним случится, ты отвечаешь. И что делать с этим ребёнком, который мешает всему классу? То есть рычагов давления никаких нету. Что мы их к директору вызываем — им абсолютно плевать. Они при директоре стоят и смеются. На всё это смотришь и думаешь: «Вот зачем оно мне всё это надо?». Когда ты отдачи от своей работы не видишь — вот что больше всего, даже не условия труда, а именно это меня отталкивает от школы. Зачем этот труд, который не приносит тебе удовлетворения? Если класс работает хотя бы на 50%, это уже интересно с ними. Но когда вот такая ситуация, и рычагов нету…

Может ли развитие самоуправления в школе свести прогрессивного учителя и активных учащихся, так и зародить у последних интерес к общественному познанию и действию? Может, у вас в школе есть хотя бы какие-то «дни самоорганизации» в школе? Вообще, есть ли у учащихся такая потребность?

Нет, нету здесь такого. Вообще нету. Пытались в Марий Эл сделать, но ничего не получилось. Тут же ещё проблема в том, что очень много идёт из семьи. Дети же слышат от родителей. Общественное бытие надо менять вокруг, тогда только мы сможем прививать какие-то интересы к наукам, неважно, правовым ли, историческим ли. Потому что родители постоянно на работе, зарабатывают деньги, ребёнок находится сам по себе. Контроля никакого нет. Сразу, например, видно, где родитель занимается ребёнком, прямо моментально. И где родители не занимаются ребёнком и, наоборот, говорят: «Да не слушай ты этих учителей». Всё из дома идёт.

У меня была ученица в Амурской области, очень сильная, очень умная девочка. А дома ей родители говорили: «Зачем тебе эта история и обществознание? Что они тебе дадут в жизни?». И ведь не переубедишь. Пытаешься что-то сказать, а она: «Ничего не хочу, ничего не надо». То есть вот вокруг поменять, с этого начинать.

Бытие определяет сознание, но есть и момент субъектности и политической сознательности. Например, советская школа вошла в кризис, замкнувшись на образовательном процессе, а не на воспитании граждан, при этом какое-то время способ производства ещё был прогрессивным. Но практика реальной школьной самоорганизации, внимания учеников, учителей, родителей к общественной жизни — сошли на нет. Отличный базис не гарантирует победного шествия в сознательности, и текущий базис тоже не обрекает нас на беспросветное существование.

Да и родители, даже если не занимаются ребёнком, зачастую просто вынуждены противостоять некоторым социальным явлениям, тем самым влияя и на позицию детей. Везде у нас есть проблемы с ЖКХ, инфраструктурой, медициной, зарплатами. Могли бы эти кризисные явления стать точкой взаимодействия учащихся, учителей, родителей?В конце концов, почему в школе не учат, как взаимодействовать с этими кризисными явлениями?

Под этим углом вообще ничего такого я не видел. Единственное, какие общественные мероприятия их интересуют — это день города какого-нибудь или фестиваль музыки. Но по поводу общественного — нет. Даже на майские демонстрации не выходили.

Слишком много мещанского. «Пока меня это не касается, ну и ладно». Вот у меня десятый класс очень сильный был в Амурской области. У них было углублённое обществознание. Я им очень много про кредиты рассказывал, какое это страшное зло, особенно микрозаймы. Ну, слушали, конечно, да, но особого интереса не было, пока сами не столкнулись с этим. Один из родителей, оказывается, попал в долги из-за микрозайма. Ребёнок мне писал, что вот, а вы ведь рассказывали… А до тех пор — нет.

Был случай, когда в Амурской области очень сильно размыло дорогу весной, и было предложение выйти посёлком и эту дорогу засыпать самостоятельно, потому что ждать откуда-то ремонта — это долго. А эта дорога через весь посёлок проходит, и мы в школу идём по щиколотку в грязи. Откликнулись единицы, прямо единицы из посёлка. Из детей вообще никого не было, только взрослые. То есть им всё равно пока что, к сожалению.

Здесь я как-то детям пример привёл, что вот Ханты-Мансийский автономный округ в 2024-ом году добыл нефти на 1,45 трлн рублей. Я говорю: «Вот просто представьте, какая это сумма колоссальная, куда она уходит? Почему, например, моста нет? Это же прибыль с добычи нефти и газа в том числе с территории вашего района». Но они, во-первых, не верят, говорят: «Не может такого быть». Я говорю: «Я эту цифру в администрации посёлка слышал, когда был, прямо с первых уст». Они говорят: «Ну, ладно, в Москву, наверное, уходят. Ну и ладно». У них идея: «Мы уедем, поступим и вообще сюда не вернёмся». У многих такая позиция, типа, пусть здесь всё горит огнём. Они не понимают, что это же везде будет повсеместно. Они говорят: «Ну, я уеду в Китай». Я говорю: «Все эти проблемы — они по всему миру. Ты не убежишь с этой планеты».

Как влияет идущая уже четвёртый год «специальная военная операция» на школьников, на семьи, на жизнь в регионах, где ты преподавал?

К сожалению, я вижу только огромную ненависть к противоположной стране. Настолько заходит, что страну с атласов по географии и истории вырезают. Оранжевый цвет — ни тетрадок, ни верхней одежды [не должно быть]. Взрослые ещё понимают — девятки, десятки. Пятый, шестой, седьмой [классы] — нет, они вот упёрлись в нашу пропаганду с основных федеральных каналов. Родители смотрят эти каналы, детям это говорят. И градус ненависти просто огромный.

Но я предполагаю, что рано или поздно всё это закончится. Когда вернутся участники [СВО], они будут, возможно, рассказывать то, что мы не можем сейчас рассказать. В школе в Амурской области раз в месяц проводились «Уроки мужества» — созванивались по видеосвязи с участниками СВО. И было видно, что участник СВО говорит не то, что думает, говорит по шаблону. У них практически у всех один и тот же шаблон того, что они говорят. Вот когда они вернутся, надеюсь, что они смогут говорить уже то, что думают, то, что видели. Может, будет меняться мнение учащихся. Возможно, это просто детский, юношеский максимализм, хотя вроде рановато для пятого-шестого-седьмого класса.

После того, что в «Крокусе» случилось, градус ненависти возник уже к представителям кавказских национальностей — и это было в Амурской области, в очень маленьком посёлке. А я даже не представляю, что было в крупных городах. Там всего четыре пятиэтажки, представителей наших южных республик не так много, но даже там градус был. Пришлось проводить разговор — у нас один мальчик учился — чтоб ни в коем случае ничего плохого ему не делать. То есть вот до такого дошло. Это я даже с коллегами не обсуждаю, но не со всеми, потому что на почве этой темы будет обязательно конфликт.

В регионах, где ты работал, происходили ли такие возвращения участников?

В Амурской области посёлок маленький был, там участников не было. А вот в Марий Эл, когда я уже оттуда уехал, пошли новости: убили, убили, убили…

Насколько в выборе тем на «Разговорах о важном» учитель связан по рукам и ногам? Можно ли на них проводить действительно важные мысли и вести сократические диалоги с учениками?

Это возможно, но это на свой страх и риск. Если какой-то ребёнок донесёт и всё… Например, я изучал Конституцию Российской Федерации с детьми, и урок превратился вот во что. Я говорю: «Вот в Конституции прописано то-то и то-то. А вы считаете, что это так? Так оно и есть? У нас правовое государство?» Когда им объясняешь, что это, они говорили: «Нет». «А все ли мы равны перед законом? А свобода слова есть ли у нас?». Но просто если об этом администрация узнает, ой, будет очень плохо.

Поэтому уроки обществознания и отменяют?

Ну, на уроках истории это тоже можно. У меня есть ребёнок, который очень любит историю. У него был взгляд на историю XX века, что вот Столыпин — это супермегареформатор. Николай II, Александр III — крутые. А я, когда веду уроки, называю их всех, как их современники называли: например, Александра III — «ананас». Так его родственники сами называли! Николая II — «Кровавый». Почему? Вот потому-то и потому-то. Просто выкладываю фактуру. Я этому ребёнку, да и другим детям, говорю: «Вы меня не слушайте. Я вам даю одно, а вы перепроверяйте эти факты». Пытаюсь переубедить. И получается. То есть они просят, чтобы я им присылал какие-нибудь ролики по истории. Единицы, но они есть, которые этим интересуются.

Или тема про политические партии. Для них Коммунистическая партия Советского Союза — это же диктатура одной партии. Почему однопартийная система была? «Не было никакой демократии». Ты просто приносишь Конституцию 1924 года, показываешь, что это такое, объясняешь им, что вот это настоящая демократия, и объясняешь, что такое буржуазная демократия. И повторюсь, если про это узнает администрация, это будет очень-очень плачевно для учителя.

Когда приходишь в администрацию посёлка по работе, сидишь и слушаешь наших чиновников… Ну, вот прямо кипишь от того, что они там несут про известные события. Плюс нас всех же заставляют единовременно заработок одного дня отправлять на поддержку всего этого. Прямо говорят, что если вы не отправите, то, ну, плохо вам будет.

Сизифу в 2022-ом году сообщали, что на одном из заводов тоже прошла такая инициатива, но примерно половина коллектива сказала: «Сопоставьте прибыль завода и наш заработок, давайте как бы не с нас».

Но администрация — они тоже в какой-то степени подневольные люди. Это идёт от Москвы до губернатора, с губернатора они спускают сюда. И у тех, кто в администрации, тоже выхода нет, я так понимаю. Они своих должностей не хотят лишаться. И директор школы тоже не хочет своей должности лишаться. Он говорит: «будет вам плохо». Что ещё он скажет?

Один из учителей, с которым беседовал Сизиф, отмечал, что на становление его мировоззрения оказали влияние протесты 2011-го года, что он ничего не понял тогда, но политизировался. Какая-то политизация у школьников наблюдается?

Наблюдается, но пока в единичных случаях. То есть вот 20 человек в классе, два-три человека проявляют интерес.

А политизация «правой» направленности?

Девятки, десятки, может быть, просто не высказываются, но пятёрка, шестёрка, семёрка, они помладше, они высказываются прямо в таких тонах, чтобы «всех перебить, всех выгнать». Девятые классы только провокационные вопросы задают. Вот этот ребёнок из девятого класса, который интересовался политикой, он много про Советский Союз спрашивал, очень много про Троцкого — видимо, литературу читает. У него всё больше и больше сознательности появляется, прямо видно.

Если бы боевые профсоюзы или учительские сообщества могли уже сегодня добиваться поставленных задач, что бы ты изменил в системе образования?

Первое — поднять авторитет учителя, дать нам рычаги воздействия на учеников.

Второе. Если бы было мощное профсоюзное движение, устроить бы что-нибудь вроде всероссийской забастовки. Требовать перестать менять эти программы из года в год. Я понимаю, зачем это всё делается — это отличный отмывочный аппарат: новые учебники издаются, новые программы выдаются. Перестать их менять, чтобы была единая программа для всех предметов, для всех учителей, единая по стране. Это будет большим-большим плюсом.

И третье, что бы я изменил, — скинул бы с учителей вот эту электронную работу со «Сферумами», со всякими чатами, со всякими этими сайтами. Просто чтобы учитель занимался своей непосредственной работой.

Ну и, естественно, было бы хорошо, если бы учитель получал достойную зарплату при одной ставке, чтобы не перегружать себя. Только так возможно полноценно готовиться, проверять тетради и не испытывать огромный стресс. Вот так.

Можешь пояснить насчёт единой программы? Зачастую единые учебники вызывают неодобрение у учителей.

Нужен единый учебник по истории, это однозначно. Но только не тот, который сейчас есть. Там столько неточностей в этих учебниках — я просто поражаюсь. Там виден такой крен в сторону прославления нашего монархического прошлого. Когда ты читаешь, просто рвёт иногда, как хомяка от капли никотина, такую ложь пишут. Я всё это рассказываю детям, на свой страх и риск. Я просто не могу молчать, говорю, что здесь неправильно, здесь неточно, было не так. Нужен единый, хороший учебник от коллектива авторов.

Была ситуация: вот эта девочка, очень сильная, в Амурской области, читала учебник Средних веков, про гуситское движение, и говорит мне: «Я не понимаю. Я читаю и ничего не понимаю». Я пошёл, распечатал ей старый советский учебник про гуситское движение. Просто некоторые слова, которые она не поймёт, типа «классовая борьба», маркером зачеркнул, дал ей. И она меня стала просить распечатывать вот этот учебник, потому что по нему всё понятно, а новый она перестала читать. Я ей до конца года распечатывал из старых советских учебников. Ужасные просто учебники сейчас.

В учебниках по обществознанию — там цитаты тих православных монархистов всяких, Бердяева, Ильина. Мне страшно за наше будущее. Я это детям говорю: «Я-то, условно, своё пожил. А что с вами будет? Что с вашими детьми будет? Вы подумайте. Куда мы докатимся с такими темпами?».

Светлые пятна у нас есть, однозначно. Их станет больше, я уверен. Они начнут взрослеть и начнут понимать, что что-то не так устроена жизнь. Я как-то пример приводил: «Представьте себе, что будет, если все сотрудники железной дороги между собой договорятся и в один день не выйдут на работу. Выполнят тогда их требования или нет?». Объясняешь, как у нас устроено перераспределение богатства, про прибавочную стоимость, как можно бороться за свои права. Но я им постоянно говорю: «Куда бы вы ни поступили, не говорите плохо про СВО, потому что может закончиться всё плохо. Молчите, молчите пока, а то отчислят или ещё что-то хуже с вами сделают».