«Сейчас я впопыхах пытаюсь научиться чему-то, что можно применить всегда в этом жестоком мире, за счёт чего можно прокормиться. Потому что близок глобальный кипеш или даже апокалипсис»
Автостоп, мебельное производство за 14 тысяч в месяц, мытьё посуды в панк-кафе, курьерство, айфоны с Горбушки и спасение птиц на Черноморском побережье. Интервью с Фёдором Гатауллиным, рабочим, поэтом и режиссером-документалистом
О миграции, положении мастера в коллективе, о забастовках и выборах, о неформальном запрете политических разговоров с малознакомыми людьми и факторах политизации
Об условиях работы на вредном и неэкологичном предприятии, причинах регулярных поломок оборудования, невозможности построения дальних перспектив жизни.
8 сентября, на День освобождения Донбасса [в этот день в 1943 году от фашистов был отбит Донбасс и освобождён его центр, город Сталино (Донецк)] был довольно сильный обстрел. Половина детей в моём классе в школу 9 сентября не пошло...
Станок дребезжал, постанывал и плакал смесью солидола, машинного и конопляного масла. Было очень рано, но уже успел подняться запах металлической стружки, нефтехимии, выхлопных газов сгоревшей соляры. Гигант-завод вовсю пыхтел, дышал, скрипел, и его волю и энергию распространяли рабочие, как кровь в организме человека. Но тяжелее дыхания завода были думы Дмитрия Александровича. Для него мир начал изменяться, ломая старые представления о жизни...
Очень трудно людей сбить в кучку, потому что сама политика такая. И коронавирус был, но сейчас отлегло, и никто о нём не думает… Это всё как-то разобщает. Люди дистанцируются друг от друга всё больше и больше. И фирмам это, конечно, на руку. А нам это доставляет трудности. Я пробовал с коллегами поговорить, чтобы ячейку собрать. Все согласны, что надо делать что-то. Но когда доходит до действий, люди или боятся, или просто равнодушие. Пока их это не касается – всё нормально, а когда коснётся – другой разговор. Это не способствует объединению людей.
Именно там я понял, почему люди вообще работают на заводах: минимальное отчуждение продуктов труда. Ты и твои коллеги сразу видите, что и как ты сделал. Это очень приятно — видеть результаты своих трудов...
Человек, который отнимает результат моего труда, не важно, насколько он станет солидарным, уважающим всех вокруг — всегда в его интересах будет, чтобы он потратил как можно меньше и получил как можно больше...
Проблемы современного строительства изначально шире лежат, за сферой строительства. Складывать кирпич на кирпич — оно незатейливо, две недели курсы — и пошёл. Дело в том, что уже и раствор — говно, и кирпич — говно, и фундамент под этим кирпичом лежит — говно. Из говна и палок не построишь, особенно когда палки кончились. Это комплекс, направленный на совсем другие цели. Нет задачи оставить после себя здание, которое 100 лет простоит. Есть задача сейчас заработать на этом деньги.
Пригласили с предложением, от которого трудно отказаться. Потом Сахалин, часть, полигон. Должен быть поступить в танковую учебку. Потом полигон на Донбассе, в штурмроте. Однажды комроты сказал: «Выйти из строя! Будешь медик! Встать в строй». Так я стал медиком в штурмроте.
Я жил себе жизнью, занимался газончиком, какая-то такая мелкая рутина, я бы не сказал, что сильно меня напрягающая. Как-то жители дома смотрят, что я что-то делаю, говорят: «А ты хочешь быть председателем?». Я говорю: «В принципе, не хочу...». Они говорят: «Надо, чтобы кто-то был».
В современной России не найдётся того работника, кто не сталкивался с нарушением трудовых прав. Поэтому нам всем важно помнить о своих правах и уметь их защищать. Пришло время рассказать мою историю борьбы за трудовые права с работодателем. Яркий пример того, как ни одна сфера деятельности — автор работал в сфере ИТ — не застрахована от произвола и самодурства начальства.