«Сейчас я впопыхах пытаюсь научиться чему-то, что можно применить всегда в этом жестоком мире, за счёт чего можно прокормиться. Потому что близок глобальный кипеш или даже апокалипсис»
Автостоп, мебельное производство за 14 тысяч в месяц, мытьё посуды в панк-кафе, курьерство, айфоны с Горбушки и спасение птиц на Черноморском побережье. Интервью с Фёдором Гатауллиным, рабочим, поэтом и режиссером-документалистом
Моя жизнь последние лет десять проходит в одном южном городе, куда я приехал с востока Украины со своей женой ещё в 2014-м году в связи с начавшимися тогда событиями.
Работа грузчика не проста сама по себе, но всё меняется, когда руководство решает мотивировать своих сотрудников.
«Цели профсоюза мы определили ещё с 2020-го года — это достижение утраченных и обретение достойных прав. Вот это одна из главных целей, а остальные цели стратегические и тактические — что мы можем сделать, то мы и делаем. Сейчас получается делать историю с охраной труда. Уверен, что очень мало кто понимает, что такое охрана труда на самом деле, насколько это эффективный аргумент для всех участников трудового процесса. В основном люди не очень расположены это всё изучить, осмыслить и внедрить в свою обычную деятельность. Потому что хватает забот, даже не просто у рабочего класса, а у людей, которые занимаются пропагандой. У них есть время на это, но трудовое законодательство им кажется скучным».
О строительстве как самой травмоопасной отрасли, тактике отстаивания законного порядка труда, о профсоюзе, кооперативах и монополизации в строительстве.
Началась эта история лет 7 назад. Мой приятель уезжал из города и попросил помочь своим знакомым. Так я и встретился с двумя молодыми и перспективными атлантами. Стали они подкидывать мне работенку. Помогал им словом и делом расправлять плечи...
С нынешними ценами — если вкалывать как проклятый, то выжить можно.
Я врач-психиатр. Учился в меде по целевому направлению. И вот после окончания интернатуры начал работать в городе-орденоносце Кургане.
Что делает учитель в школе? Простой вопрос, на который есть простой ответ у любого прохожего: ведёт уроки, ругает и хвалит учеников, ставит оценки, проводит разъяснительные беседы с хулиганами и т.д. Мы даём такой ответ, потому что сами учились в школе, но если мы спросим учителей, чем они заняты в школе… Ох! Ну, тут держитесь!
Милиция и исправительная система (современный ФСИН) — это разные структуры. В современной полиции я не припоминаю нормативно-правовых актов, которые бы регулировали вопрос перевоспитания...
«Люди не понимают что происходит. Когда речь зашла про Мариуполь, жена начальника сказала, что был сюжет по телеку, там детям купили такие милые портфели и дали по десять тысяч вроде, чтобы к школе собраться. Какие нахуй портфели детям? Я не стал ничего говорить. Так просто человека не переубедить, а портить с ней отношения не хотел».
Недавно покинувший вертолётный завод рабочий рассуждает о безразличии людей к собственной судьбе, сокращении производства и коллективных действиях.
Угольная промышленность некогда была особенно важной энергетической отраслью нашей страны, лишь в конце 1960-х уступившей первенство нефтегазовой добыче. Шахтёрский труд считался опасным, но уважаемым. И в перестроечные годы шахтёры стали одной из немногих групп рабочего класса, отстаивавших свои интересы коллективно. Здоровая страсть к участию в обустройстве своей жизни при неверном понимании классовой борьбы привели к поражению и апатии. Поколение, которое смиренно входило в эру рыночных отношений, уже сталкивалось с реальностью задержек зарплат, социальной нестабильности, закрытия предприятий, обесцениванию престижа честного рабочего труда.
Про самый нестабильный угольный регион, про Донбасс, где на фоне смены власти и разрухи наиболее отчётливо прослеживается реальное звериное лицо капитализма....